Упокоение ходячих мертвецов тоже можно отнести к естественному отбору, но только ускоренному и заботливо направляемому.

Упокоение ходячих мертвецов тоже можно отнести к естественному отбору, но только ускоренному и заботливо направляемому.

Блог //

§ 5. О вампирах Маркса, Богданова и Амфитеатрова

19 февраля 2013 г.


Весело и приятно во время горячей эмоциональной дискуссии, наплевав на приличия и правила хорошего тона, как следует унизить и оскорбить оппонента. Можно объявить своего противника педофилом или иным представителем нетрадиционной сексуальной аргументации; можно указать ему на негодную генетическую наследственность или невысокое умственное развитие («я вызвал бы вас на интеллектуальную дуэль, но вижу, вы без оружия»), либо сосредоточиться на его реальных или мнимых физических недостатках и пристрастиях. Много есть аргументов ad hominem. Один из них состоит в демонизации соперника, обвинения его в сношении с нечистой силой или прямой принадлежности к последней («Да вы, батенька, упырь, как я погляжу!»).
 
В XXI веке звучат эти обвинения совсем иначе, нежели в XVI—XIX или даже в начале XX века. Как давно упырь из страшного и смертельно опасного демонологического персонажа превратился в обыденное экспрессивное ругательство? Когда в 1850 году Карл Маркс пишет: «Учредительное собрание умело только гальванизировать свой собственный труп, постоянно вызывая перед собой призрак июньской победы, снова переживая ее, вновь и вновь осуждая уже осужденных и удостоверяясь таким путем в своем существовании. Вампир, питавшийся кровью июньских инсургентов!» (Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.), что он имеет в виду? Это он ругается в полемическом пылу или здесь есть нечто большее? Обратимся сначала к словарям.
 
Вампиры в словарях
 
Бранное значение слов упырь и вампир зафиксировано практически во всех современных словарях. Приведём только один пример.

ВАМПИР, -а; м. [франц. vampire, нем. Vampir]. 1. По суеверным представлениям: оборотень, мертвец, выходящий ночью из могилы и сосущий кровь людей; вурдалак, упырь. 2. Разг. О жестоком человеке, кровопийце. 3. Разг. О том, кто угнетающе действует на кого-л., лишает сил, энергии, жизнерадостности и т.п.
УПЫРЬ, -я́; м. Нар.-разг. 1. В народных поверьях: оборотень, мертвец, выходящий ночью из могилы и сосущий кровь людей; вампир, вурдалак. Сказочный у. Приснился у. Страшный, как у. 2. Бранно. О ком-л., вызвавшем неудовольствие, раздражение, гнев. У. проклятый. Хватит кормить упырей.

Большой толковый словарь русского языка / Российская академия наук; Институт лингвистических исследований; автор и руководитель проекта, главный редактор кандидат филологических наук С. А. Кузнецов. — С.-Петербург: Норинт, 2000.

Тем не менее вплоть до середины XX века словари не фиксируют ничего подобного. Дефиниции терминов упырь и вампир вполне однозначны — это покойники, встающие по ночам, чтобы пить кровь живых людей.

Вампиръ (бродящій мертвецъ). Къ этой категоріи суевѣрія принадлежатъ такъ-называемые упыри, лемуры, волколаки, бруколаки, гугуки, гоули, и др. По опредѣленію извѣстнаго вампириста, домъ-Кальмета, (Dissertations sur les revenaus et les vampyrs), вампиръ или упырь есть мертвецъ, который будто бы возвращается «духомъ и плотью» съ того свѣта, говоритъ, ходитъ, заражаетъ цѣлые селенія, не даетъ покою ни людямъ, ни животнымъ, сосетъ кровь своихъ ближнихъ, истощаетъ ихъ, и наконецъ причиняетъ имъ смерть. Избавиться отъ вампира, по мнѣнію Кальмета, есть одно средство: выкопать его трупъ, забить въ него сырой колъ, отрубить голову, и вырвавъ сердце, сжечь его. Многіе полагаютъ, что древность не знала вампировъ; что вампиръ, упырь, или волколакъ есть порождениіе среднихъ-вековъ, вмѣстѣ съ лѣшими, русалками, домовыми и т. д. Вообще происхожденіе вампиризма, (Histoire des vampires et des spéctres malfaisans, Paris 1820), полагаютъ нѣкоторые гораздо древнѣе многихъ суевѣрій. Его находятъ въ древнихъ жертвоприношеніяхъ (Lemuria) «тѣнямъ успшихъ» (Manae) и «духамъ-пугалищамъ» (Limiae). Преданія о бродящихъ по міру мертвецахъ были и въ глубочайшей древности. Самое христіанство не истребило суевѣрныхъ сказокъ, которыя поддерживаются врожденною въ человѣкѣ наклонностью къ чудесному. Но откуда взялись эти понятія о вампирахъ? Что внушило идею, будтобы мертвецы возвращаются съ того свѣта и сосутъ кровь у живыхъ? Неоднократные примѣры доказываютъ, что многіе мнимые покойники погребены были заживо. По вскрытіи нѣсколькихъ гробницъ трупы мертвецовъ оказывались дѣйствительно съ румянцемъ на щекахъ, съ обглоданными руками, съ окровавленными саванами, именно оттого, что они были погребены живые. И эта случайность, конечно, подала поводъ къ суевѣрнымъ разсказамъ. Воображеніе довершило остальное. Вампиры стали грезиться во снѣ; легковѣрные люди мечтали видѣть ихъ и на яву, и такимъ-образомъ изъ искаженной повѣсти о мнимо-умершихъ составился цѣлый миръ мертвецовъ-кровососовъ. Наконецъ образовалось во всехъ своихъ подробностяхъ существо ужасное, лицо фантастическое, вампиръ, бука взрослыхъ дѣтей и пугало суевѣровъ. Справочный энциклопедическій словарь издающійся подъ редакціею А. Старчевскаго. Т. 3. — С. Петербургъ, 1854. С. 41, 42.

Вампиръ, бродящій мертвец, существо фантастическое, изобрѣт. воображеніем славян, венгров и греков. Оно имѣет еще и др. названія: упырь, лемур, волкалак, брукалак, гугук, гоули, стриги т. д. По опредѣленію простолюдинов, В. есть мертвец, кот. въ полночь выходит из могилы и идет сосать кровь своих родных или друзей, кусая их въ спину и шею, и причиняя им болѣзни и даже смерть. Избавиться от В., по мнѣнію простонародія, одно средство: выкопать его труп, забить въ него острый сырой кол, отрубить голову и, вырвав сердце, сжечь его. Ср. Сахаров: статью о Русских гугуках въ «Сказаніях Русск. народа» ч. 1. Настольный словарь для справокъ по всѣмъ отраслямъ знанія (справочный энциклопедическій лексиконъ), составляемый подъ редакціею Ф. Толля, въ 12 выпускахъ или 3 томахъ. Т. 1. — Санктпетербургъ, 1863. С. 398.
 
Вампиръ — слово неизвѣстнаго, хотя довольно поздняго, происхожденiя, встрѣчающееся въ нѣмецкомъ, романскихъ и большинствѣ славянскихъ языковъ; но его нѣт ни въ церковнославянскомъ, ни въ средневѣковой латыни, ни даже въ древне- и средненѣмецкомъ языкѣ. На Западъ Европы оно перешло изъ Германiи, куда, въ свою очередь, перенято было отъ славянъ. По всей вѣроятности, слово это восточнаго происхожденiя и притомъ заимствовано въ то время, когда еще были носовыя гласныя, такъ какъ оно двояко произносится въ славянскихъ нарѣчiяхъ: вампиръ и упырь (вторая форма древнѣе). Въ большинствѣ случаевъ эти два слова имѣютъ одно значенiе: именно они обозначаютъ вставшаго изъ могилы мертвеца, который высасываетъ кровь у спящихъ людей. По народному повѣрiю, если какой-нибудь человѣк сталъ упыремъ и ходитъ ночью по землѣ, то надо вырыть его тѣло снова изъ земли, отрѣзать голову, положить ее между ногами и пронзить сердце осиновымъ коломъ. Тогда мертвецъ перестаетъ быть упыремъ. Можно заранѣе знать, кто будетъ упыремъ, а именно, такой человѣкъ имѣетъ двойной рядъ зубовъ во рту; это особенно часто встрѣчается у маленькихъ дѣтей, которыя чаще всего въ такомъ случаѣ рано умираютъ и послѣ смерти летаютъ ночью подобно летучимъ мышамъ; такiя дѣти въ Польшѣ называются «стригами» (strzyga). По всей вѣроятности, повѣрья о вампирѣ весьма древни у славянъ, древнѣе теперешняго своего названiя. Польское слово «upiòr», имѣющее значенiе упыря - русскаго происхожденiя, какъ показываетъ отсутствiе носовой гласной. Польское «wampir» имѣетъ другое значенiе, а именно, народъ этимъ словомъ обозначаетъ особый родъ летучихъ мышей, которыя, по его мнѣнiю, налетаютъ на лицо спящаго человѣка, упираются въ него длиннымъ и тонкимъ, какъ иголка, зубомъ и сосутъ его кровь, не переставая летать, причемъ отъ ихъ крыльевъ образуется прiятный вѣтерокъ, не дающiй спящему очнуться отъ сна. У сербовъ и русскихъ, по замѣчанию Миклошича (Etym. Wörterb.), В. слился съ волколакомъ; съ В. сродны еще польскiе «зморы», словенскiе «штригоны», «вендари» и др. Энциклопедическiй словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. Том 5A. С.-Петербургъ. Типо-Литография И. А. Ефрона, 1892. — С. 479.
 
Есть только одно диалектное исключение, согласно словарю Даля, бытующее у жителей Нижегородской и Костромской губерний:
 
Упы́рь м. юж. и упи́рь стар. перекидышъ, перевертышъ, о́боротень, бродящiй по ночамъ вѣдмакомъ, волкомъ или пугачемъ и пр. и засасывающiй людей и скотину; кровососъ (вампиръ?); злые знахари, по смерти, бродятъ упырями, и чтобы угомонить ихъ, раскапываютъ могилу и пробиваютъ трупъ осиновымъ коломъ. ||Юж. головастый ребенокъ, съ водянкою въ головѣ || Ниж. кстр. злой и упрямый, упорный, строптивый человѣк; отъ упираться, или отъ вампиръ? Бѣсова для сына, Шереметева, или дурака для и упиря Хабарова, Акты. Упы́рство ср. вобще преданья объ упыряхъ, состоянье, бытность ихъ, или вѣрование въ нихъ. Даль В. И. Толковый словарь живаго великорускаго языка. Том 4 / 1-е изданіе. — Москва, 1866. С. 464.
 
Со временем диалектное значение получило повсеместное распространение. Но произошло это уже в новейшее время, когда десакрализация мира и победное шествие атеизма в СССР принесли свои плоды. В дореволюционных словарях и, как мы увидим ниже, в литературе слова упырь и вампир употреблялись только в их прямом, демонологическом смысле.
 
Вампир Победоносцев
 
В 1907 году выходит памфлет Александра Амфитеатрова и Евгения Аничкова об обер-прокуроре Святейшего Синода Константине Петровиче Победоносцеве, в котором даётся подробное, эмоциональное и намеренно пристрастное описание мерзостей, творимых Победоносцевым на протяжении всей его жизни. 
 
Амфитеатров, Аничков — Победоносцев
А. Амфитеатровъ и Е. Аничковъ. Побѣдоносцевъ. — СПб.: Изд. «Шиповникъ», 1907
 
Уже в авторском предисловии Победоносцева объявляют воплощением вселенского зла:

Предлагаемые здѣсь два очерка исходятъ изъ стана непримиримыхъ враговъ Побѣдоносцева. Они написаны не sine ira et studio. Отнюдь. Оба автора очерковъ глубоко убѣждены въ томъ, что Побѣдоносцевъ всей своей дѣятельностью не только принесъ огромный вредъ Россіи, но и еще какъ-бы воплотилъ въ себѣ цѣликомъ все то ужасное зло, которымъ страдала Россія и которымъ она продолжаетъ страдать и теперь. Авторы этихъ очерковъ поставили себѣ цѣлью заклеймить Побѣдоносцева, указать хоть часть содѣянныхъ имъ преступленій передъ родиной и освѣтить его личность съ точки зрѣнія пагубности всей его дѣятельности. Его мысли и его чувства враждебны тѣмъ воззрѣніямъ, какія исповѣдуютъ оба автора. Между тѣми и другими невозможно никакое примиреніе. Признаніе злыми и преступными всѣ убѣжденія и всѣ поступки Побѣдоносцева составляетъ самую сущность міросозерцанія, вызвавшаго къ жизни эти очерки. Тутъ нечего вновь переоцѣнивать, нечего вновь передумывать. Преступность Побѣдоносцева представляется здѣсь аксіомой, основнымъ принципомъ. И очерки эти должны были выйти при жизни Побѣдоносцева. Простое типографское замедленіе заставило ихъ выйти нѣсколько позже, и за время этого невольнаго замедленія Побѣдоносцевъ умеръ. Оттого эти очерки не посмертный отзывъ. Но смерть Побѣдоносцева не должна была остановить ихъ выхода въ свѣтъ. Если дѣло идетъ въ нихъ и о личности, то личность эта вызываетъ къ себѣ интересъ только, какъ носительница извѣстнаго принципа. Принципъ же этотъ — увы! — не умеръ вмѣстѣ съ Побѣдоносцевымъ, и съ нимъ все еще необходима борьба, непримиримая и упорная.

Также Победоносцев похож на тощую жабу
Победоносцев был героем великого множества карикатур.
 
Как авторы сожалеют о том, что Победоносцев умер во время печати сборника! Им бы хотелось бросить все эти обвинения прямо ему в лицо, увидеть искажающую его гримасу страха и ненависти. Но нет, мерзавец издох прямо перед выходом в свет книги, нанеся авторам последний подлый удар даже из могилы.
 
 Обритая летучая мышь в очках
«Обритая летучая мышь в очках и на задних лапах».
 
А чего ещё ожидать от вампира? Да-да, наши авторы проникли в самую бездну демонической сущности Победоносцева, выяснив тем самым, что «обритая летучая мышь в очках», «общественное пугало», «засушенный бюрократ»,  «экспроприатор заплесневелых библиотек», «всеотравляющий туман кровососной власти», «политический, моральный, религиозный палач-бюрократ» был на самом деле „ходячим покойником“, ну или, во всяком случае, мало чем от оного отличался.
 
Вампир Победоносцев
Вампир Победоносцев.

Побѣдоносцева часто обзывають и рисуютъ въ каррикатурахъ «вампиромъ» Россіи. Либо — «зміемъ» <...> Змій — чести много. Но «вампиръ» — хорошо.  Вампиръ Въ Моравіи — этой классической странѣ вампировъ — существуетъ повѣрье о необычайной способности ихъ проникать въ жизнь человѣческую, подъ видомъ густого зловреднаго тумана, въ которомъ никто не подозрѣваетъ враждебной демонической воли: всѣ думаютъ, что имѣютъ дѣло съ самымъ обыкновеннымъ природнымъ явленіемъ, а между тѣмъ, живой туманъ, выждавъ свой часъ, матеріализуется въ грозный фантомъ, — свирѣпое привидѣніе склоняется къ постелямъ спящихъ и сосетъ кровь человѣческую.  Такимъ вампирическимъ туманомъ окуталъ Побѣдоносцевъ внутреннюю политику и тактику двухъ самодержавныхъ царствованій, въ которыхъ его вліяніе было неограниченно — и всегда вело къ насилію, крови, рабству, разоренію и истощенію народа.  Часто спрашиваютъ:  — Гдѣ реальныя причины къ всеобщей ненависти противъ Побѣдоносцева? Гдѣ лично имъ принесенное и принятое на свою отвѣтственность зло?  Какъ ни подспудна еще исторія послѣднихъ тридцати лѣтъ русской жизни, однако, за фактическимъ отвѣтомъ на подобные вопросы дѣло не станетъ. Но отчасти вопрошатели правы. Реализоваться въ кровососный фантомъ Побѣдоносцевъ не любитъ, — у него есть вампирская скромность — не хвастаться собою, онъ предпочитаетъ суть явленіямъ, и вампиры на показъ, какой-нибудь фонъ-Плеве, Треповъ, Дурново, должны возбуждать въ немъ почти презрѣніе: мальчишки и щенки! Отвѣтственные редакторы собственнаго вампирства! Пугала на государственномъ огородѣ! Не таковъ Константинъ Петровичъ Побѣдоносцевъ. Онъ — туманъ. Вездѣсущій, всевидящій, всеслышащій, всеотравляющій туманъ кровососной власти. Отъ него нечѣмъ дышать русскому обывателю, и, напитываясь имъ, дурѣетъ и впадаетъ въ административное неистовство русскій государственный дѣятель, правитель, министръ. Онъ — медленное убійство въ средѣ правящихъ и медленная смерть — среди управляемыхъ.  Этотъ человѣкъ любить казнь, смерть, тлѣніе. Въ «Московскомъ Сборникѣ» есть цѣлая глава, гдѣ Побѣдоносцевъ говоритъ объ отношеніи къ мертвому тѣлу у насъ на Руси и у народовъ западной Европы. Конечно, тлетворный Западъ оказывается кругомъ виноватъ передъ покойниками: почитая трупы гнѣздами болѣзнетворныхъ заразъ, онъ торопится сбыть ихъ изъ общества живыхъ какъ можно скорѣе въ могилу, а въ послѣднее время даже воскресилъ и широко распространилъ обыкновеніе сожженія мертвыхъ тѣлъ, о которомъ Побѣдоносцеву «дико и противно слышать». Тогда какъ у насъ вотъ какое благолѣпіе: «мы не бѣжимъ отъ покойника, мы украшаемъ его въ гробѣ, и насъ тянетъ къ этому гробу... мы поклоняемся тѣлу и не отказываемся давать ему послѣднее поцѣлованіе и стоимъ надъ нимъ три дня и три ночи... Погребальныя молитвы наши продолжительны и не спѣшатъ отдать землѣ тѣло, тронутое тлѣніемъ». Послѣдній восторгъ особенно выразителенъ. <...> Онъ такъ любитъ и чтитъ трупы, что всегда готовъ содѣйствовать обращенію неуважаемаго имъ человѣка въ уважаемый трупъ. Sit divus, dumnon sit vivus! Опора и подстрекатель, адвокатъ и апологетъ смертной казни, Побѣдоносцевъ былъ и остается несмѣняемымъ государственнымъ палачемъ Россіи въ теченіе 25 лѣтъ. Десятки грубыхъ, физическихъ палачей, дѣло которыхъ — безсмысленно, безотвѣтно, по приказу начальства, затянуть на горлѣ осужденнаго роковую петлю, умерли въ этотъ срокъ, сбѣжали, подали въ отставку, сошли съ ума, а онъ — все тотъ же: политическій, моральный, религіозный палачъ-бюрократъ — палачъ надъ казнимыми, палачъ надъ судьями, палачъ надъ палачами... Все тотъ же, — только черепъ совсѣмъ оголился отъ волосъ и, при безобразно оттопыренныхъ ушахъ, окончательно уподобилъ стараго государственнаго вампира подземному гному какому-то или нечистому духу изъ полчища Адрамелехова. Словно обритая летучая мышь въ очкахъ и на заднихъ лапахъ. Когда у Побѣдоносцева выпали послѣдніе зубы, онъ вставилъ себѣ, чтобы удобнѣе жевать преданнную ему на съѣденіе мать-Россію, не искусственные зубы, но, такъ называемыя, сплошныя челюсти — и столь украсилъ себя этимъ сооруженіемъ, что даже привычные къ нему люди не могутъ отдѣлаться отъ чувства содроганія и отвращенія. Вампирамъ свойственно сохранять, въ гробовомъ снѣ своемъ ту наружность и тотъ возрастъ, въ которыхъ случилось имъ «повампириться». Побѣдоносцевъ никогда не былъ молодъ и всегда былъ микроцефаломъ. Чиновничество уже изсушило его, какъ сердцевинную перепонку гусинаго пера, къ тому періоду жизни, когда онъ сталъ у власти, чтобы пить кровь человѣческую. Онъ жалокъ, противенъ и гнусенъ.

Он жалок и противен
Он жалок, противен и гнусен.
 
Итак, для Амфитеатрова обвинение в вампиризме — это не просто полемический приём. Он подкрепляет утверждение отсылками на народные поверья, указывает на любовь Победоносцева к трупам и питию человеческой крови, приписывает способность «обращаться в туман» и «сохранять в гробовом сне своем ту наружность и тот возраст, в которых случилось „повампириться“».
 
Вампиры Александра Богданова
 
Хорошим примером послужит нам и программный роман Александра Александровича Богданова Инженер Мэнни (1913) (электронную версию можно посмотреть тут, а мы будем цитировать текст по изданию Богданов А. А. Вопросы социализма: Работы разных лет. — М.: Политиздат, 1990). Текст этого художественного произведения назван программным не случайно; в отличии от первого романа дилогии — Красной звезды, в нём ещё меньше художественного вымысла, по сути весь роман — длинное и нудное популярное изложение философии Богданова. В Инженере Мэнни вампиры появляются дважды: сначала в виде мифа (Глава 5. Легенда о вампирах), а затем и во плоти (Глава 6. Вампир).
 
Инженер Мэнни   Богданов Инженер Мэнни
 
Казалось бы, образ капиталистов как кровососов трудящихся масс, — это не более чем метафора. Такой взгляд настолько повсеместен и «самоочевиден», что исследователи даже не утруждают себя написать об этом хоть полслова — очевидно же, что вампиров не существует, а значит это лишь сравнение с мифологическим образом и уподобление ему. А вот большевик Богданов с ходу открещивается от истолкования вампира в качестве метафоры. Вампир, в его понимании, — это именно что живой мертвец, ходячий труп:
 
— Мне известно, что ваши рабочие часто называют капиталистов вампирами; но ведь это просто брань или, в крайнем случае, агитационный прием.
— Я говорю вовсе не о том. Представьте себе человека — работника в какой бы то ни было области труда и мысли. Он живет для себя, как физиологический организм; он живет для общества, как деятель. Его энергия входит в общий поток жизни и усиливает его, помогает побеждать то, что ей враждебно в мире. Он в то же время, без сомнения, чего-нибудь стоит обществу, живет за счет труда других людей, нечто отнимает у окружающей его жизни. Но пока он дает ей больше того, что берет, он увеличивает сумму жизни, он в ней плюс, положительная величина. Бывает, что до самого конца, до физической смерти он и остается таким плюсом: ослабели уже руки, но еще хорошо работает мозг, старик думает, учит, воспитывает других, передавая им свой опыт; затем устает мозг, слабеет память, но не изменяет сердце, полное нежности и участия к молодой жизни, самой своей чистотой и благородством вносящее в нее гармонию, дух единства, который делает ее сильнее. Однако так случается редко. Гораздо чаще человек, который слишком долго живет, рано или поздно переживает сам себя. Наступает момент, когда он начинает брать у жизни больше, чем дает ей, когда он своим существованием уже уменьшает ее величину. Возникает вражда между ним и ею; она отталкивает его, он впивается в нее, усиливается вернуть ее назад, к тому прошлому, в котором ощущал свою связь с нею. Он не только паразит жизни, он ее активный ненавистник; он пьет ее соки, чтобы жить, и не хочет, чтобы она жила, чтобы она продолжала свое движение. Это — не человек, потому что существо человеческое, социально-творческое, уже умерло в нем; это — труп такого существа. Вреден и обыкновенный, физиологический труп: его надо удалять или уничтожать, иначе он заражает воздух и приносит болезни. Но вампир, живой мертвец, много вреднее и опаснее, если при жизни он был сильным человеком.
 
На первый взгляд, может показаться, что Богданов указывает не на биологическую, а на социальную смерть; и говорит о вампиризме социальном:
 
— Вы знаете народное предание о вампирах?— Конечно, знаю. Нелепая сказка о мертвецах, которые выходят из могил, чтобы пить кровь живых людей.— Взятое буквально, это, разумеется, нелепая сказка. Но у народной поэзии способы выражать истину иные, чем у точной науки. На самом деле в легенде о вампирах воплощена одна из величайших, хотя, правда, и самых мрачных истин о жизни и смерти. Мертвая жизнь существует, ею полна история, она окружает нас со всех сторон и пьет кровь живой жизни…

В этом случае богдановский вампир был бы лишь иносказанием, означающим на деле вредный человеческий материал, остановившийся в развитии и ставший тормозом любого движения общества вперёд.
 
— Теперь у них логика мертвецов, им хочется спокойствия и неподвижности, остановки жизни вокруг. С ними случилось то, что на каждом шагу бывает с людьми и с целыми классами, с идеями и с учреждениями: они просто умерли и стали вампирами.

«Мёртвая» жизнь — это жизнь, остановившаяся в развитии, питающаяся «живыми», уничтожающая их. «Мёртвой» биомассе сопутствует и некроцарство идей:
 
— ...в трупах людей заключены трупы идей. Идеи умирают, как люди, но еще упорнее они впиваются в жизнь после своей смерти. Вспомните идею религиозного авторитета: когда она отжила и стала неспособна вести человечество вперед, сколько веков она еще боролась за господство, сколько взяла крови, слез и загубленных сил, пока удалось окончательно похоронить ее.

И однако в этой трактовке ужаса заключено не меньше, а опасность богдановские кровососы представляют большую, чем фольклорные. Вампиры Богданова — заживо умершие и не похороненные люди, идеи и целые классы, пьющие кровь самой жизни.
 
— ...Если я верно вас понял, то вампирами люди и другие существа могут быть не только в старости?
— Конечно, нет, — сказал Нэтти. — По народному поверью вампирами становятся и мертворожденные дети. Когда отживают целые классы общества, то мертвецы рождают мертвецов. То же бывает и в мире идей: ведь до сих пор возникают еще даже новые религиозные секты.
— Да, а вот, пожалуй, самое слабое место вашей теории. Как определить момент, когда живое существо делается вампиром?
— Это в самом деле очень трудно, — ответил Нэтти. — Большей частью превращение обнаруживается гораздо позже, когда принесенный вред уже очевиден, когда вампир успел много выпить крови.

Может показаться, что в главе Легенда о вампирах Богданов полностью сформулировал свою теорию, расставил все точки над і, и открестился от банального фольклорного вампиризма. Но нет. Уже в следующей главе Богданов вводит в действие самого что ни на есть взаправдашнего мифологического неупокоенного мертвеца — убитого ранее инженером Мэнни и восставшего из могилы инженера Маро.
 
За два дня до освобождения, поздно вечером, Мэнни, как обыкновенно, был один в своем мрачном кабинете. За день он много работал, но не ощущал никакого утомления, напротив, его самочувствие было лучше обычного. Голова была ясная, хотя до странности пустая: Мэнни казалось, что он ровно ни о чем не думает, и это было почти приятно. Слабый свет, разливавшийся от электрической лампочки, прикрытой абажуром, был недостаточен для большой комнаты, и в углах царил полумрак.
Вдруг у Мэнни явилось впечатление, что сзади на него устремлен чей-то взгляд. Он повернул голову. В самом дальнем от него углу мрак сгустился и принял, сначала неопределенно, очертания человеческой фигуры; но уже резко выделялись горящие глаза. Фигура, скользя, стала приближаться и сделалась отчетливее. Когда она перешла в освещенное пространство, Мэнни узнал ее — без удивления, хотя с отвлеченным сознанием несообразности факта: это был инженер Маро.
Призрак с насмешливым поклоном остановился в нескольких шагах от Мэнни и сел на свободный стул напротив. Он был таков, как во время последнего объяснения, с той же циничной улыбкой; только лицо было гораздо бледнее, глаза ярче, губы краснее, чем тогда, и на шее видна была неправильная кровавая полоса разорванных тканей.
— Мой привет! — сказал он. — Мне нет надобности представляться, вы меня хорошо знаете. Вы не удивлены, потому что, в сущности, давно ожидаете меня. Да, я Вампир; не специально ваш друг Маро, а Вампир вообще, властитель мертвой жизни.
 
По распространённому поверью, упырь ходит не сам по себе, в его тленную оболочку после смерти забирается бес, который и производит дальнейшие телодвижения и злотворческую мертводеятельность. Так и здесь, труп Маро оказался лишь вместилищем Вампира — «властителя мёртвой жизни». Вампир признаётся Мэнни, что потыняет последнего уже на протяжении 15 лет: «Знай же, твоя судьба решена, ты не можешь уйти от меня! Пятнадцать лет ты живешь в моем царстве, пятнадцать лет я пью понемногу твою кровь. Еще осталось несколько капель живой крови, и оттого ты бунтуешь…»
 
Александр Богданов
 
Но Мэнни не сдаётся и обещает упокоить Вампира, как до этого он убил Маро. Богданов оптимистичен: «Они — враги, а врагов чего же бояться? И кроме того, живая жизнь рано или поздно всегда победит мертвую». И Мэнни в романе Богданова действительно побеждает Вампира. Он одерживает верх над живой смертью весьма странным образом — посредством самоубийства, что по фольклорным представлениям почти гарантирует последующее превращение в ходячего покойника. Смертию смерть попрать — какая странная и нелогичная концепция для большевика Богданова.
 
Чтобы лучше понять отношение Богданова к вампиризму, крови как вместилищу жизни (настоящей крови, не какой-то там абстрактной «крови жизни») нужно досконально разобраться в тектологии Богданова, учреждённом им Институте переливания крови и опытах по физиологической коллективизации — неполовой конъюгации посредством процедур взаимного обмена-переливания крови, которая должна была привести к победе над старостью и смертью. Это отдельная тема, которая подробно освещена в статье Одесского М. П. «Физиологический коллективизм» A. A. Богданова. Наука — политика — вампирический миф // Одесский М. П. Четвертое измерение литературы: Статьи о поэтике. — М.: РГГУ, 2011.
 
Таким образом, поскольку иносказательного разговорного бранного значения слова вампир в то время ещё не существовало, становится понятно, что и все остальные авторы XIX — начала XX века, упоминая в своих текстах вампиров, подразумевают под ними именно ходячих покойников, кровососов, питающихся живыми людьми. 
 
Вампиры Карла Маркса
 
Карл Маркс много и обстоятельно писал о буржуазных вампирах, описывал их повадки, способ питания. Он описывает их настолько подробно, в таких мелких деталях, что начинаешь удивляться, почему до сих пор никто из исследователей не обращал на это внимание, близоруко воспринимая вампиров Маркса только лишь как художественный образ. Но присмотритесь внимательнее к отточенным формулировкам Маркса: «вампир высасывающий кровь ее сердца и мозг ее головы», «вампиры, тучнеющие от крови», «вампирова жажда живой крови». Мог ли его упорядоченный аналитический ум изобрести эти «нелепые фантазии», чтобы потом через страницу вставлять в свои важнейшие труды (в Капитале, например, вампиры упоминаются трижды)? Нет! Маркс, как и всегда, исследует только реальность, время от времени обращаясь к теме засилья вампиров в Европе XIX века, очевидной его современникам. Так называемые «художественные образы» вампиров — суть зарисовки с натуры, свои ужасом призванные подчеркнуть назревший кризис и грядущую социалистическую революцию, которой единственной было по силам покончить с вампиризмом. Вампиры в капиталистическую эпоху смыкаются с господствующим классом буржуазии, чтобы сосать самую настоящую кровь из трудящихся, подобно тому как капиталисты поглощают саму душу, а заодно время и труд рабочих.

Обратимся к первоисточнику — трудам великого критика капитализма, по сию пору властвующего над умами значительной части интеллектуалов. Нижеследующие цитаты представляют собой избранную коллекцию (для полной потребуется отдельный том) высказываний Маркса о вампирах. Мы цитируем Маркса по самому классическому русскому изданию: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Издание второе. В 50-ти томах. — М.: Издательство политической литературы, Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. 1955—1981. Любой сомневающийся может просто взять с ближайшей полки соответствующий том и убедиться в подлинности цитат. Все выделения полужирным шрифтом в текстах сделаны нами — Upyrnet.
 
Карл Маркс борется с вампиризмом

Потерявшее всю свою власть, смертельно ненавидимое народом, грубо отвергнутое, презрительно отброшенное буржуазией, орудием которой оно было, принужденное во вторую половину своего существования отрекаться от первой, лишенное своих республиканских иллюзий, без великих дел в прошлом, без надежд в будущем, заживо сгнивая по частям, Учредительное собрание умело только гальванизировать свой собственный труп, постоянно вызывая перед собой призрак июньской победы, снова переживая ее, вновь и вновь осуждая уже осужденных и удостоверяясь таким путем в своем существовании. Вампир, питавшийся кровью июньских инсургентов!
К. Маркс. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. // Том 7, с. 57.
 
Парцельная собственность, столь порабощенная капиталом, — а ее развитие неизбежно ведет к этому порабощению, — превратила большинство французской нации в троглодитов. 16 миллионов крестьян (считая женщин и детей) живут в берлогах, большая часть которых имеет всего одно окошко, остальная же — два, а в самом лучшем случае — три окошка. А окна в доме — то же, что пять органов чувств для головы. Буржуазный строй, который в начале столетия поставил государство стражем при только что возникшей парцелле и удобрял ее лаврами, стал вампиром, высасывающим кровь ее сердца и мозг ее головы и бросающим ее в алхимическую реторту капитала. 
К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Том 8, с. 211.
 
В местах, стяжавших дурную славу практикой незаконного удлинения рабочего дня, существует специальная система сигнализации на фабрику о появлении инспектора при помощи нанятых для этой цели служащих на железнодорожных станциях и прислуги в гостиницах.
Разве эти вампиры, тучнеющие от крови, которую они высасывают из молодого поколения рабочих своей собственной страны, не являются достойными коллегами британских контрабандистов-торговцев опиумом и естественной опорой «истинно британских министров»?
К. Маркс. Положение фабричных рабочих // Том 12, с. 191.


 
Карл Маркс — охотник на вампиров
 
Но, как мы уже установили, фабричная промышленность сделала колоссальные успехи при Второй империи, и при всем этом, несмотря на беспрецедентный рост экспорта, громадное развитие железных дорог и других средств сообщения и чрезмерное расширение кредитной системы, небывалое ранее во Франции, французское сельское хозяйство находится в состоянии упадка и французское крестьянство разоряется. Как же объяснить это странное явление? Тот факт, что долгосрочные государственные займы ежегодно увеличиваются на 255 млн. фр., не говоря о налоге кровью для армии и флота, дает исчерпывающий ответ на этот вопрос. Сама Империя является огромным вампиром, бременем, которое растет быстрее, чем производительные силы французской нации.
К. Маркс. Положение во Франции // Том 15, с. 4, 5.
 
Устами своих известнейших ученых, вроде д-ра Юра, профессора Сениора и других мудрецов того же сорта, буржуазия предсказывала и без конца твердила, что всякое законодательное ограничение рабочего времени должно прозвучать похоронным звоном для британской промышленности, которая, подобно вампиру, может существовать лишь питаясь кровью, да притом еще детской кровью. В старину убийство детей принадлежало к таинствам религии Молоха, но практиковалось оно лишь в некоторых высокоторжественных случаях, не чаще, вероятно, одного раза в год; притом Молох не обнаруживал исключительной склонности к детям бедняков.
К. Маркс. Учредительный манифест международного товарищества рабочих. // Том 16, с. 9.
 
Коммуна, напротив, заявила в одной из первых же своих прокламаций, что бремя войны должны нести настоящие виновники ее. Коммуна освободила бы крестьянина от налога крови, дала бы ему дешевое правительство, заменила бы нотариуса, адвоката, судебного пристава и других судейских вампиров, высасывающих теперь его кровь, наемными коммунальными чиновниками, выбираемыми им самим и ответственными перед ним.
К. Маркс. Гражданская война во Франции. // Том 17, с. 349.
 
Трудящийся, мыслящий, борющийся, истекающий кровью, но сияющий вдохновенным сознанием своей исторической инициативы Париж почти забывал о людоедах, стоявших перед его стенами, с энтузиазмом отдавшись строительству нового общества!
И лицом к лицу с этим новым миром Парижа стоял старый мир Версаля — это сборище вампиров всех отживших режимов: легитимистов и орлеанистов, жаждущих растерзать труп народа, с хвостом из допотопных республиканцев, поддерживавших своим присутствием в Национальном собрании рабовладельческий бунт; они надеялись отстоять парламентарную республику благодаря тщеславию старого шута, находившегося во главе ее; они занимались тем, что пародировали 1789 г., созывая призраков в Же-де-Пом.
К. Маркс. Гражданская война во Франции. // Том 17, с. 353.
 
...у капитала одно-единственное жизненное стремление — стремление возрастать, создавать прибавочную стоимость, впитывать своей постоянной частью, средствами производства, возможно большую массу прибавочного труда. Капитал — это мертвый труд, который, как вампир, оживает лишь тогда, когда всасывает живой труд и живет тем полнее, чем больше живого труда он поглощает. Время, в продолжение которого рабочий работает, есть то время, в продолжение которого капиталист потребляет купленную им рабочую силу. Если рабочий потребляет свое рабочее время на самого себя, то он обкрадывает капиталиста.
К. Маркс. Капитал. Том 1. // Том 23, с. 244.
 
Кол и молот 
Удлинение рабочего дня за пределы естественного дня, удлинение за счет ночи действует только как паллиатив, лишь до известной степени утоляет вампирову жажду живой крови труда. Присвоение труда в продолжение всех 24 часов в сутки является поэтому имманентным стремлением капиталистического производства.
К. Маркс. Капитал. Том 1. // Том 23, с. 267.
 
Приходится признать, что наш рабочий выходит из процесса производства иным, чем вступил в него. На рынке он противостоял владельцам других товаров как владелец товара «рабочая сила», т. е. как товаровладелец — товаровладельцу. Контракт, по которому он продал капиталисту свою рабочую силу, так сказать, черным по белому фиксирует, что он свободно распоряжается самим собой. По заключении же сделки оказывается, что он вовсе не был «свободным агентом», что время, на которое ему вольно продавать свою рабочую силу, является временем, на которое он вынужден ее продавать, что в действительности вампир не выпускает его до тех пор, «пока можно высосать из него еще одну каплю крови, выжать из его мускулов и жил еще одно усилие»*.
* Фридрих Энгельс. «Английский билль о десятичасовом рабочем дне» (в «Neue Rheinische Zeitung», номер за апрель 1850 г., стр. 5).
К. Маркс. Капитал. Том 1. // Том 23, с. 310, 311.
 
В капитале непреходящий характер стоимости (непреходящий до известной степени) полагается тем, что хотя капитал и воплощается в преходящих товарах, принимает их форму, но столь же постоянно меняет ее, попеременно чередуя свою непреходящую денежную форму и свою преходящую товарную форму; непреходящий характер полагается как то, чем он только и может быть: как такое преходящее, которое снимает свой преходящий характер, — как процесс, как жизнь. Но эту свою способность капитал приобретает лишь тем, что он, подобно вампиру, постоянно всасывает в себя живой труд как душу.
К. Маркс. Критика политической экономии. // Том. 46, часть II, с. 148, 149.

Оставить комментарийОтветить на комментарий Отменить

Имя и фамилия
Электронная почта
Комментарий

Упокоение ходячих мертвецов тоже можно отнести к естественному отбору, но только ускоренному и заботливо направляемому.