Представьте себе, что вы идиот; а теперь представьте, что вы решили стать вампиром; впрочем, ни к чему повторяться.

Представьте себе, что вы идиот; а теперь представьте, что вы решили стать вампиром; впрочем, ни к чему повторяться.

Блог //

Созонъ Лукашъ. Мара. 1904

6 ноября 2013 г.


Созон Лукаш. Мара. 1904

Украинськи запыси Порфирія Мартиновича

Созонъ Лукашъ. Мара // Кіевская старина. Ежемѣсячный историческій журналъ. Томъ LXXXV. 1904 г. Іюнь. — С. 543—545.

Скачать журнал Киевская старина

Разъ отаманъ пославъ козака чы зъ лыстомъ якымсь, чы що, ажъ до другого куриня. Отъ винъ сивъ на коня, тай пойихавъ. Йиде, йиде степомъ и вже стало пизно. Колы шось у степу наче, мріе оддалекы, наче бованіе. Винь узявъ и пойихавъ туды. Колы прыйихавъ, ажъ дви вербы стоить середъ степу по обоимъ бокамъ дороги. Мижъ вербамы колыска и сыдыть у колысьци дытына, хлопчыкъ такъ якъ-бы литъ сёмы, голе и кучеряве, и колыхается и прыговорюе: „ко-о-лыхъ, ко-о-лыхъ!“ Винъ спынывъ коіія: „шо ты таке? Чые ты?“ А воно ёму отвича: „а твое яке дило?“ Та усе соби колышеться та тильки: „ко-о-лыхъ! ко-о-лыхъ!“ — „Та чые ты есть?“ — „А тоби яке дило? Ко-о-лыхъ“ — «Ачъ бисове щеня! Якъ ты не будешъ отвичать мени, такъ я зъ рушныци на тебе буду стрилять». — «Отъ злякався я тебе дуже!.. Та й стриляй!» Та одно гойдается та усе «ко-о-лыхъ! ко-о-лыхъ!» Тоди козакъ каже: «э-э, такъ постій же!» Винъ набывъ рушныцю кулею, завивъ рушныцю кулею, излизъ изъ коня, та прыцилывся та тильки „бба-хъ!“ А воно, та дытына, кида ёму назадъ, у полы ту кулю: „На тоби ту кулю“. Та одно соби тилько: „ко-лыхъ!“ — Шо за вража маты?! Винъ у друге зарядывъ рушныцю и въ друге выстрелывъ. Воно ёму впьять кынуло назадъ кулю. Тоди на ёму чубъ такъ и пиднявся до горы... А шапка на ёму такъ и пойихала!.. Винъ тоди давай тикать: а воно женется за нымъ: винъ тика, а воно женется. Винъ скилько сылы тика, а воно за нымъ женется по слидамъ, та тилько ляпъ, ляпъ, ляпъ, ляпъ босымы ногамы по земли. А винъ тика, а воно бижыть, та все степомъ бижыть. Колы дывытся, — далеко, далеко въ степу, такъ наче свитло (вогонь) свитытся у хати въ викно. Винъ и побигъ до тіеи хаткы. Колы прыбига блыжче — ажъ стоить хата, сама соби въ стену и свитло свитыться въ тій хати и нема коло тіеи хаты ни тыночка кругомъ двору, ни хливця, ни кошарочкы, ни повиточкы, ничого не було, — сама тилько хата. Винъ убигъ у ту хату, — колы дывытся — у хати труна стоить закрыта, свитло горыть и никогисенько нема въ хати!.. Винъ и ставъ коло печи. Колы це та труна открывается и встае зъ неи мертвякъ. Колы це вбига въ ту хату той хлопець, що гнався за козакомъ, тай каже тому мертвяку: «отакъ и отакъ: я гойдався на верби, а оцей козакъ», показуе пальцемъ на козака, прыйихавъ до вербы конемъ, — давай зо мной спорыться, лаяться, а посли й ставъ стрилять на мене кулею зъ рушныци. А вписля я погнався за нымъ, а винъ ставъ тикать, убигъ у цю хату. Оце винъ самый. «Отъ той мертвякъ, що выйшовъ зъ труны, якъ отсунувъ виконце, та якъ крыкне: «эй, уси мертвякы! а йдить сюды! Сходьтесь уси мертвякы сюды!“ Якъ зачалы сходыться мертвякы въ хату! та повнисинька хата понаходыла ихъ, такъ що й протовпытысь не можно! Мертвякъ той каже имъ: «сидайте!» Воны посидалы: яки посидалы на лави, а яки стоять, бо й миста нема усимъ на лави систы, ище тыхъ, що стоять, такъ бильше впьятеро, нижъ тыхъ, що сыдять. Та таки мертвякы, що сами шкелеты зъ ихъ, сами тилько костякы, та такъ ажъ стукотять кисткамы, якъ якый зъ ихъ поворухнется, або якъ-небудь торкнется объ другого.

Отъ тоди той мертвякъ, хазяинъ тіеи хаты, пидійшовъ до одного мертвяка, та взявъ ёго прыдавывъ пальцямы за нисъ такъ якъ то за кранъ, а въ того мертвяка зъ тій диркы, де нисъ, якъ побижыть налывка, тильки дзюррр... а той хазяинъ (мертвякъ) пидставывъ обыдви прыгорщы, що-бъ бигла налывка. Винъ пидійшовъ до того козака, та й каже ёму: „колы хочешъ, щобъ ты жывый одъ насъ выйшовъ, такъ выпый одъ кожного зъ насъ по такій прыгорщи налывкы; а якъ не выпьешъ, такъ мы тебе тутъ по шматочку рознесемо, не останется зъ тебе й ничогисенько», — тай пидставывъ прыгорщъ зъ налывкою пидъ пыку до рота козакови, щобъ пывъ. Отъ той, ничого робыть, утекты никуды, бо розирвуть, нахылывся до тый прыгорщи, тай ставъ пыть. Выпывъ усю налывку. Тоди той хазяинъ (мертвякъ) пидійшовъ до другого мертвяка, смыкнувъ ёго за нисъ и пидставывъ прыгорщу: побигла налывка, зъ носа дзюрчала; якъ набигло повну прыгорщъ, — тоди винъ пидійшовъ до козака, пидставывъ прыгорщъ: „пый“. Той нахылывсь и ставъ пыть; якъ выпывъ, такъ у ёго ажъ каганци въ очахъ замыгтилы. То одынъ каганець стоявъ у хати, а це вже стало показуваться що десять. Налывка крипка, а не пыть іи не можно, бо розирвуть. Тоди той хазяинъ пидійшовъ до третёго мертвяка, смыкнувъ за нисъ — набигла повна прыгорщъ налывкы. Пидійшовъ до козака: «пый». Нахылывсь, пье; потимъ пидійшовъ до четвертого й до пьятого той мертвякъ: смыкне за нисъ, пидставыть прыгорщъ, набижыть налывкы, пидійде до козака: «пый». Той козакъ пье, а самъ уже й головы своеи не чуе, — такъ мыготыть у въ очахъ, и повна хата наче дыму показуется, такый пьяный зробывсь — и наче кризь дымъ тильки бачыть, що сыдять мертвякы, та пидходе до ёго хазяинъ, та каже: «пый»... А хазяинъ до всихъ мертвякивъ пидходе, та одъ усихъ усе винъ пывъ. У въ очахъ у ёго темно зробылось, якъ ничъ, а винъ усе пье, усе пье одъ ныхъ. У ёго вже й памьяты не стало, ничого не бачыть передъ собою, ничого й не понимае, все пье, усе пье по прыгорщи. А дали й зовсимъ не знае й що зъ нымъ було. Забувся винъ. Забувъ що винъ есть на свити и що зъ нымъ робытся. И такъ усю ничъ.

Колы очумався винь не скоро писля того, ажъ уже стало розвыднятыся; сонце сходе.

Подывывся винъ кругомъ себе, ажъ винъ на степу, а тій хаты нема, куды винъ забигъ до мертвякивъ, — нема того ничогисенько, а винъ на степу сыдыть на верби, що учора винъ у ночи дойихавъ, шо ото дви вербы по обомъ бокамъ дорогы. И высоко-высоко сыдыть винъ на верби и кинь ёго пасется на степу не далеко одъ тыхъ вербъ — пидъ тымы вербамы. Винъ тоди скынувъ шапку, перехрестывся и сказавъ: «святъ, святъ, святъ, есы, Господы!»

А то була мара. То́ була мара, тай обмарыла его. Винъ цилу ничъ на верби спавъ, а мара ёго обмарыла, що ёму здавалось, що хлопець на верби гойдается и стрилявъ винъ на ёго, и що той погнався за нымъ, що винъ тикавъ, та вбигъ у хату до мертвяка, та пывъ одъ мертвякивъ налывку. Злизъ винъ зъ вербы, пишовъ до коня, сивъ и пойихавъ.

Пойихавъ винъ до куреня: отдавъ той лыстъ одъ отамана и вернувся впьять соби назадъ.

1879 року.

Оставить комментарийОтветить на комментарий Отменить

Имя и фамилия
Электронная почта
Комментарий

Представьте себе, что вы идиот; а теперь представьте, что вы решили стать вампиром; впрочем, ни к чему повторяться.