Выбирая между вашим домом и домом соседа, вампиры всегда выберут ваш дом.
Следствие 1. Опасаясь нападения вампиров, ночуйте у соседей!
Следствие 2. Расскажите соседям об этом некронизме. Они переберутся к вам — двойная радость!

Выбирая между вашим домом и домом соседа, вампиры всегда выберут ваш дом.
Следствие 1. Опасаясь нападения вампиров, ночуйте у соседей!
Следствие 2. Расскажите соседям об этом некронизме. Они переберутся к вам — двойная радость!

Блог //

Ивановъ П. В. Народные разсказы о Долѣ (Матеріалы для характериcтики міросозерцанія крестьянскаго населенія Купянскаго уѣзда). 1892

22 мая 2012 г.


Ивановъ П. В. Народные разсказы о Долѣ (Матеріалы для характериcтики міросозерцанія крестьянскаго населенія Купянскаго уѣзда) // Сборникъ Харьковскаго Историко-филологическаго общества. 1892. Т. 4

Ивановъ П. В. Народные разсказы о Долѣ (Матеріалы для характериcтики міросозерцанія крестьянскаго населенія Купянскаго уѣзда) // Сборникъ Харьковскаго Историко-филологическаго общества. 1892. Т. 4. — [І. Прирожденная Доля. Доля — душа предковъ. С. 54—63].

Скачать pdf оригинального скана материала

—стр. 54—

Зъ щастя та зъ горя зкувалась доля.
Я свою планиду знаю.
Яке Богъ уродывъ, таке треба жаты.
Всякъ свого щастя коваль.
(Малорусскія пословицы).


Слово „доля“ вызываетъ у малоросса разныя представленія, а потому и отвѣты на вопросъ: что такое доля? получаются различные въ зависимости отъ того, какой изъ образовъ при этомъ словѣ возникаетъ предъ умственнымъ взоромъ вопрошаемаго.

Строго ограничиваясь находящимися у насъ по настолщему вопросу матеріалами, мы попытаемся на основаніи ихъ намѣтить всѣ понятія, входящія въ составъ народнаго представленія о Долѣ, располагая по возможности и самые матеріалы въ томъ порядкѣ, какой намъ кажется наиболѣе соотвѣтствующимъ предполагаемому послѣдовательному ходу возникновенія и усвоенія народомъ этихъ поэтическихъ образовъ судьбы, не всегда ясно очерченныхъ.

I. Прирожденная Доля. Доля — душа предковъ. Прежде всего Доля понимается не какъ простое олицетвореніе отвлеченнаго понятія, а считается душою предковъ, умершихъ родителей или вообще близкихъ людей, составляя такимъ образомъ отраженіе древняго культа предковъ, покровителей семейнаго очага. Остатокъ прежнихъ жертвоприношеній умершимъ и бывшихъ при этомъ гаданій мы видимъ теперъ въ народномъ обычаѣ оставлять послѣ ужина, особливо подъ большіе праздники, часть кушаньевъ для Доли. Говорятъ: „ныгодитця горшкивъ и ложокъ писля вечери мыты, а то Доли ничого буде йисты“! Поэтому хотя иныя хозяйки и перемываютъ съ вечера посуду, въ которой готовился ужинъ, но зато откладываютъ въ особый горшочекъ три ложки кушаньевъ, кладутъ и ложку. Старухи учатъ (сл. Араповка): „зъ стола крыхты всигда змитай пидъ стилъ, шобъ Доля ихъ поила. На ничъ не прыбырай всего хлиба зъ стола: оставъ хоть кусочокъ Доли на вечерю“.
—стр. 55—
—„Ныприминно треба на Голодный святъ-вечеръ въ горшкови оставляты Доли три ложки кутьи того, шо той вечеръ Доли прыходять вечеряты, даже и ти, шо далеко живуть“ (К.).

Подъ крещеніе по окончаніи ужина всѣ кладутъ свои ложки въ мыску отъ кутьи, а сверху положатъ кнышъ или хлѣбъ. Ночью приходитъ Доля и переворачиваетъ ложку того, кто въ текущемъ году умретъ.

По народнымъ вѣрованіямъ души (иные говорятъ — доли) умершихъ родныхъ присутствуютъ на поминальныхъ обѣдахъ, сидя въ то время на полочкѣ между иконами; онѣ посѣщаютъ людскія жилища и въ другое время. Поэтому, напр., недолжно выметать сору изъ хаты черезъ порогъ, такъ какъ можно при этомъ запылить души умершихъ родителей, входящихъ въ ту минуту въ хату.

Души умершихъ, доли ихъ, не есть прозрачныя только существа. Нѣтъ, онѣ вполнѣ реальны: онѣ говорятъ, пьютъ и ѣдятъ; ихъ можно не только видѣть, но и осязать. Ночь излюбленная пора для ихъ лосѣщеній. Всего чаще являются души умершихъ матерей къ своимъ оставшимся сиротами дѣтямъ, чтобы „доглядаты“ ихъ.

Умерла одна вдова; послѣ нея осталось трое сиротъ. Близкихъ родныхъ у нихъ не было: некому было ухаживать за ними. Но тѣмъ не менѣе сосѣди видятъ, что сироты по воскреснымъ днямъ всегда чисто одѣты, умыты, причесаны, въ чистыхъ сорочкахъ. Стали спрашивать дѣтей: „хто це догляда васъ?“ — Мате наша ходе до насъ по ночахъ. Прыйде, головки намъ помые, розчеше, били сорочки надине“. Люды пидглядилы, — такъ воно и е: доля умершій жинки ходыла доглядаты своихъ дитей. (Б.).

Впрочемъ многіе изъ разскащиковъ признаютъ, что Доля умираетъ вмѣстѣ съ человѣкомъ, но нѣкоторые утверждаютъ, что Доли умершихъ людей живутъ въ ихъ могилахъ. Не рѣдко Доля умершаго сидитъ на могилѣ его, а также посѣщаетъ его родныхъ, особенно передъ какимъ-нибудь несчастіемъ. Можно и самому вызвать изъ могилы Долю кого-либо изъ своихъ умершихъ родственниковъ, стоитъ только навкрестъ перепрыгнуть черезъ могилу, — Доля и явится (сл. Тарасовка). Но дѣлать это рисковано, потому что, вмѣсто счастливой Доли, помогающей вызвавшему ее, можно вызвать несчастливую Долю, Недолю, которая принесетъ съ собою несчастіе.

Въ нашихъ народныхъ разсказахъ о мертвецахъ они называются мертвяками, опыряками, или упырями, смертями, душами умершихъ и, наконецъ, долями ихъ. Послѣднее названіе дается рѣже другихъ и притомъ дается лишь дѣдамъ, бабкамъ, свекрамъ, свекровьямъ, мужьямъ, женамъ и всего чаще матерямъ. Въ нашемъ собраніи разсказовъ о явленіяхъ мертвецовъ нѣтъ ни одного случая, въ которомъ бы названіе доля дано было тестю, тещѣ, отцу, брату, сестрѣ или кому-либо изъ дальнихъ родственниковъ и
—стр. 56—
знакомыхъ. Такое строгое разграниченіе мертвецовъ въ приложеніи къ нимъ названія доли кажется намъ не случайнымъ, а вытекающимъ изъ взгляда народа на связь и зависимость судьбы человѣка отъ извѣстныхъ лишь своего или чужаго рода членовъ. Конечно, судьба человѣка прежде всего опредѣляетсл актомъ рожденія: доля человѣка является даромъ его матери. Достаточно самаго бѣглаго знакомства съ народными пѣснями, чтобы тотчасъ увидѣть, что въ нихъ мать выводится подательницею доли, въ нихъ часто выражается мысль, что отъ матери зависѣло дать или недать своимъ дѣтямъ красоту, счастье, долю.

„Выступала чорна хмара, а другая сыня:
Та спородыла та старая маты хорошого сына.
Та й не дала ему, ему молодому
Ни щастя, ни доли;
Та тилько жъ дала ему молодому
Биле лычко, чорни бровы.
Та вже жъ тіи чорни бровы
Запысалы у салдаты.
„Та було бъ тоби, старая маты,
„Своихъ бривъ не даваты;
„Та було-бъ тоби, старая маты,
„Щастя—долю даты.
„Та купы жъ мини, та стара маты.
„Коня вороного“.
Коныкъ вороненькій, парень молоденькій.
Та осидлавши, та шапочку знявши,
Та нызько поклонывся.
„Вы прощайте, отецъ и ненька,
„И ты, жена молоденька,
„И вы, близки сосидочкы:
„Може я съ кымъ побранывся;
„Та не вспомынайте худыми словами,
„Та щобъ я не журывся;
„Та вспомынайте добрымы словамы,
„Та щобъ я веселывся.
„Та прылывайте та суху дороженьку,
„Та щобъ вона не курылась;
„Та розважайте та мою неньку,
„Та щобъ вона не журылась.
„Та прылывайте сухую дороженьку,
„Щобъ пыломъ не впала;

—стр. 57—

„Та розважайте та тою мыленькую,
„Щобъ съ лыченька не спала“. (К.).

О прирожденной долѣ скажемъ ниже, а теперь снова обратимся къ долямъ — душамъ умершихъ предковъ: дѣдовъ, бабокъ, свёкровъ и свекровей. По народнымъ о нихъ разсказамъ, въ нихъ обнаруживаются свойства злобныхъ или капризныхъ существъ, напоминающихъ отчасти домоваго. Онѣ бываютъ довольны, когда находятъ свои любимыя кушанья и, наоборотъ, сердятся и выражаютъ всячески, даже побоями, свое неудовольствіе, если пищи для нихъ мало или совсѣмъ не приготовлено. Страхъ и боязнь ихъ гнѣва служатъ главнѣйшими побужденіями въ принесенію имъ жертвъ. Чтобы избавиться отъ посѣщеній этихъ прожорливыхъ Долей, нужно поймать ихъ. Разъ пойманныя онѣ исчезаютъ навсегда: безсиліе ихъ обнаружено, страхъ разсѣялся, а вмѣстѣ съ нимъ уничтожается и главное побужденіе къ жертвамъ.

— Одно время, что положатъ у насъ на столѣ, а Доля ночью и заберетъ, и заберетъ, говоритъ разсказчица. Вотъ и стали все класть на полицу. Отецъ уѣхалъ на ярмарокъ, а въ эту ночь мать и слышитъ, что Доля ищетъ чего-то вездѣ: по столу, по лавкамъ, по окнамъ. Ночь была лунная, — видно было старика, старающагося отыскать что-либо съѣстное, и въ этомъ старикѣ мать признала покойника: это былъ отецъ отца. Мать встала да и поймала Долю дѣда; пойманная начала просить: „пусти меня, я уже не буду у васъ больше брать, а къ вамъ буду еще носить“. И съ той поры Доля ничего у насъ небрала. Къ этому разсказчица прибавила: чтобы Доля что-нибудь въ домъ носила, или, по крайней мѣрѣ, сама не брала изъ дому, нужно ее поймать. (сл. Двурѣчная).

— Жила богатая вдова съ взрослымъ женатымъ сыномъ. Была она хорошая строгая хозяйва; сына и невѣстку держала, какъ говорится, въ ежовыхъ рукавицахъ: всѣмъ распоряжалась сама, а они только исполняли ея приказанія. Умирая, призвала старуха свою невѣстку и говорить ей: „слухай, дочко, шо я тоби скажу! хоть я и умру, а все-жъ буду приходыты до васъ що дня, такъ ты оставляй мини вечерю“. Умерла старуха; ее какъ слѣдуетъ похоронили. И стала Доля свекрухи каждую ночь приходить ужинать. Придетъ, все приготовленное поѣстъ и уйдетъ. Разъ какъ-то ничего не осталось отъ ужина. Ночью приходитъ свекровь, видитъ на столѣ, кромѣ хлѣба, нѣтъ ничего; полѣзла въ печь и тамъ ничего. „Бачъ и йсты ничого!“ ворчитъ старуха, уплетая бывшій на столѣ хлѣбъ. Потомъ подошла къ невѣсткѣ и говоритъ: „гляды, щобъ завтра мини усего богато було, а то ты знатымешъ мене!“ На утро невѣстка призналась своему мужу, что къ нимъ по ночамъ ходитъ Доля его матери. Тотъ отправился къ пріятелю посовѣтоваться, что дѣлать. Пріятель далъ ему совѣтъ или поймать мать
—стр. 58—
если у него хватитъ смѣлости, или попросить священника отслужить на ея могилѣ „заклятый“ молебенъ. Избѣгая огласки, сынъ рѣшился поймать Долю матери. Около полуночи входитъ въ хату старуха и направляется къ столу. „А чого де вы, мамо, ходыте до насъ?“ спросилъ ее сынъ, схвативъ за руку: „ще довго будете вы ходыты, жинку лякати?“

— Пусты, сыну, бильшъ не буду до васъ ходыты, сказала Доля, — вырвалась изъ рукъ и исчезла (сл. Гусинка).

Доля умершей жены напоминаетъ своею доброжелательностію долю матери: она помогаетъ своему мужу вдовцу или своимъ появленіемъ предувѣдомляетъ объ ожидающей его бѣдѣ; а Доля умершаго мужа имѣетъ характеръ доли дѣда или кровожаднаго упыря.

— Живъ беля насъ, якъ разъ двиръ съ дворомъ, чоловикъ Ѳома Гробовыкъ. Живъ винъ гарно, можно сказать при усякомъ продовольствіи. Навалылось на его ны съ того, ны съ сёго горе та бида. Сказано — пишла бида за бидою. Державъ винъ землю за десять душъ, десять надиливъ, а семьи було у ёго: винъ зъ жинкою та два сыны нежонати. Пидошлы плохи года; хлибъ неуродывъ. У людей плохо, а у Ѳомы, ныначе Божьимъ попущеніемъ, ничогисенько на поли ныма: то погорило, то градомъ побыло — усяка бида надъ его нивою звалылась бильшъ, чимъ у другихъ. Потимъ его скотинка поздыхала, а тутъ и жинка вмерла. Умерла въ осены, заразъ писля Покровы, уже воны де що и помолотылы, бо нема що багато и молотыты було. Загорювавъ нашъ Ѳома. По хазяйству бида: годъ плохій ,выдавсь, скотына подохла, купывъ-бы, — ще гроши у его булы: карбованцивъ двисти, — опасно, ще хвороба по слободи на скотыни ходыла. Винъ и думае: хлибъ убралы, обійдемось и безъ скотыны до весны; кормъ продамъ (а було ще стогивъ два сина), на ти гроши найму плугивъ на пашню на той рикъ, а весною, Богъ дастъ, купымо скотыну. У коморяхъ та въ амбаряхъ хлиба у него було ще запасено съ старыхъ годивъ, значе и тутъ бида не велыка. Главна бида: плохо безъ хозяйки. Подумавъ, подумавъ — и загадавъ сына женыть старшого, а було ему 20 литъ; не хотивъ допрежь его женыты, покы винъ одбуде солдатчину, а заразъ треба хозяйку. Порадывсь съ сыномъ и пойихалы у Дубинивку свататься: тамъ, бачыты, хлопцю дивчина прыйшлася до норову; батько и не перечивъ: „у Дубиновци будемъ браты, такъ и у Дубиновци“. Заперлы хату и пойхалы уси трое; батько съ женыхомъ, старостивъ забралы и хлопця меньшого взялы; часомъ стари загуляють, шобъ було кому худобы доглянуть. Женыхъ пойхавъ того, шобъ зразу дило завершить; винъ знавъ, шо дивку виддадуть, такъ разомъ и до батюшки, та шобъ на тій же недили и свадьбу справить, бо до заговинья оставалось днивъ шисть, а имъ не хотилось безъ хозяйки Пилипивку и Риздво проводить. Пойихалы, засваталы дивку; заразомъ и сватанье спра-
—стр. 59—
вилы. Було то у недилю,а шобъ у пьятныцю и винчаться. Передъ свитомъ йдуть воны додому. Сталы въ Тарасивку выиздить, глядь, — шось горыть; полымя зъ ихъ краю выдно. А воны жилы по тимъ боци. — На пужарь звонють; народъ бижить. Воны тожъ своихъ коней прыпустылы. Прибыглы, а вже хата ихъ сгорила, комори занялысь! народъ бига, туше, — та шо вже зробышъ? У хати гроши у скрини булы — сгорилы; въ амбаряхъ хлибъ — горивъ, а шо осталось, то продымылось: самимъ йсты за нужу. Вивци булы въ сараи — сгорилы. Ѳома якъ соскоче съ воза, такъ и упавъ на землю и заголосывъ. Ну шожъ тутъ робыть? Затушилы розійшлысь люды; остався Ѳома съ своими хлопцями. Радылись, радылысь и надумалы: склалы батькови хатку зъ тихъ дубкивъ, шо отъ пужарю осталысь; собралы хлибъ, шо недогоривъ, и оставылы батька самого зиму зимоваты, горюваты, а самы пишлы и нанялысь у экономію. Уже про свадьбу и казаты ничого, бо дивку бралы бидну и самы осталысь въ однихъ сорочкахъ и за винчанье платыть грошей нема. Батько дивчинъ и самъ бачивъ, шо яка тутъ свадьба; хлопцю, колыбъ не нанявсь, такъ торбу на плечи та по мыру иты. Казалы бабы помежъ собою, шо и загорилось у доми черезъ хлопця: винъ, бачъ, любывъ и думавъ сватать Дубинивську дивку, а женыхавсь тутъ съ одною поблизю; вона почула, шо винъ пойихавъ свататься, та съ сердця и пидпалы хату. Богъ знае, чы такъ воно, чы не такъ, а бачь, похоже. Перезимувавъ нашъ Ѳома съ горемъ, съ бидою, а на весну прышлось дуже плохо. Ну, кой якъ перебывсь — сыны помогалы — а тамъ нанявсь и винъ пшыныцю берегты край дороги, — важкой работы робыть мочи у него не було, хворый бувъ: зъило его за зиму горе. Сивъ винъ разъ въ ночи на краю дороги бля пшыныци и сыдыть: бачивъ, шо на краю недалеко на толоци гурты ночуютъ, такъ шобъ у пшыныцю не загналы. Саме у пивничъ пидходе до Ѳомы жинка, билымъ рушныкомъ голова повьязана и сама жовта, якъ воскова. Пидошла тай каже: „Пиды у себе на огороди пидъ вербою порійся, тамъ въ глечику гроши найдешъ; твоя жинка заховала“. Ѳома злякався, а всежъ спытавъ: „тыжъ эо?“ — Я — Доля твоій жинки. Съ тымъ словомъ и пропала. На другій день Ѳома пишовъ у вечери, порывсь пидъ вербою и найшовъ глечикъ, а у ему пивтораста цилковыхъ грошей. Помолывсь Ѳома Богу, узявъ ти гроши, та сыны заробылы, и поставылы воны соби нову хату, купылы воливъ. И хлопець оженывся на тій дивчинѣ, шо засватавъ, и гарно посю пору живуть. А Ѳома вже вмеръ, царство ему небесне! (Сл. Тарасовка. Сообщила уч. В. Свѣтъ).

У одного чоловика вмерла жинка, и съ той поры шось стало по хати въ ночи ходыты. Разъ винъ прокинувсь, бо почувъ, шо хтось ходе, и пытае: „шо ты таке?“ А воно на отвитъ: твоій жинки Доля. Винъ и спытай: „чы на добро, чы на худо?“ Воно тилько хукнуло и счезло. Скоро корова здохла у того чоловика, а воно перестало до его ходыты (тамъ-же).
—стр. 60—
Въ понятіи о прирожденной Долѣ смѣшиваются два главныхъ теченія: одно беретъ свое начало изъ идеи о матеріальной связи ребенка съ матерью, а другое исходитъ изъ христіанской идеи о Высшемъ промыслѣ, опредѣляющемъ судьбу каждаго человѣка. И по той и по другой - Доля получаетъ характеръ неизбѣжности, неотвратимости; она сужена, записана въ внигу судебъ; отъ нея не уйдешь, не уѣдешь: она роковая.

„Породыла мене маты у святу недилю,
Дала мини нещасну Долю, — де іи дину?
„Пиды ты, нещасна Доле, та у поли загубыся,
А за мною, молодою, та не волочися!“
— Хоть я пиду, нещасна Доля, въ поли загублюся,
А якъ прыйдешъ пшеныченьки жаты, я за тебе и вчиплюся.
Породыла мене маты у святу недилю,
Дала мини нещасну Долю, — де іи дину?
„Пиды жъ ты, нещасна Доле, въ мори утопыся,
А за мною, молодою, та не волочися!“
— Хоть я пиду, нещасна Доля, въ мори утоплюся,
А ты прыйдешъ рано по водыцю, я за тебе и вчиплюся.
Породыла мене маты у святу недилю,
Дала мини нещасну Долю, — де іи дину?
„Пиды жъ ты, нещасна Доле, у лузи заблудыся,
А за мною, молодою, та не волочися!“
— Хоть я пиду, нещасна Доля, у лузи эаблудюся,
А ты прыйдешъ калыны ломаты, я за тебе и вчиплюся. (К.)
(Ср. Чубинскій, т. V, стр. 475, № 60).

Та же мысль о безсиліи человѣка въ борьбѣ съ своей долей-судъбой картинно выражена и въ слѣдующей пѣснѣ, записанной въ хуторѣ Маліевомъ:

Породыла мене маты на святу ныдилю,
Дала мини гирку Долю, — де я іи дину?
Повызу я гирку Долю въ ярмарокъ продаваты.
Тыперь люды не глупіи: ныйдуть гирку Долю купуваты.
Нихто Доли ны купуе, нихто й ны пытае,
Тико пройде мымо мене, а Долю й ны мае.
Извалю я гирку Долю изъ воза до долу,
Сама поспишненько пиду я додому.
Я жъ думала, моя ненько, шо въ лиси гукае,
А то жъ моя гирка Доля мене впьять шукае.
Я жъ думала, моя ненько, шо въ поли си огыла,
А то жъ моя гирка Доля мене й спырыдыла.

—стр. 61—
И такъ, Доли нельзя „ни продаты, ни проминяты“; отъ нея не скроешься; она вездѣ найдетъ тебя: „вона здыба и въ чистимъ поли“. Во всѣхъ народныхъ пѣсняхъ и сказаніяхъ о Долѣ она олицетворяется почти исключительно въ образѣ горькой доли, горя, лиха, бѣды и, вообще, недоли; въ образѣ же счастливой доли она выводится весьмы рѣдко, да и то лишь, чтобы показать, что „щастя переходя жыве.“ Притомъ счастье — скромно; оно любитъ уединеніе, какъ бы боится зяявлять о себѣ, чтобы не возбудить зависти; горе же рѣдко молчаливо. Оно, напротивъ того, любитъ говорить о своихъ страданіяхъ, раскрывать свои язвы; требуетъ сочувствія, жалуется, ропщетъ, клянетъ свою судьбу. Въ этихъ жалобахъ на свой несчастный жребій слышится иногда отголосокъ вѣрованія во вліяніе звѣздъ на судьбу человѣка: „выдно пидъ такою планидою родывся;“ „знать така вже моя планида.“

Мы позволимъ себѣ привести здѣсь небольшое соображеніе объ одномъ изъ возможныхъ источниковъ такого вѣрованія въ связь судьбы человѣка съ небесными свѣтилами. Крестьяне малороссы называютъ звѣзды (зирки) то душами людей, то ангелами, и говорятъ, что одновременно съ рожденіемъ ребенка родится и звѣзда его на небѣ, а когда человѣкъ умретъ, то въ то же время и звѣзда его падаетъ съ неба, тухнетъ. Не странно ли такое понятіе? Если мы обратимся къ библейскимъ сказаніямъ, то приведенное сужденіе малороссовъ не покажется намъ уже страннымъ, потому что и въ ветхозавѣтныхъ и въ новозавѣтныхъ книгахъ мы найдемъ мѣста, въ которыхъ ангелы названы звѣздами. Затѣмъ у малорусскихъ церковныхъ проповѣдниковъ конца 17-го вѣка высказывается иногда то же самое мнѣніе относительно звѣздъ—ангеловъ, съ ссылками на первыхъ христіанскихъ учителей. Мало того: звѣзда не только ангелъ, но иногда на ней бываетъ ясно написана или изображена судьба того, кому она принадлежитъ. Возьмемъ, напр. проповѣди I. Голятовскаго на Воздвиженье честнаго креста (см. Голятовскій. Казаня. Типогр. Кіевопечерской лавры, року 1660, листъ 230). Здѣсь сказано, что когда Христосъ родился въ Виѳліемѣ, то въ тотъ часъ появилась на небѣ (на повѣтру) звѣзда, которая путеводила волхвовъ, и на той звѣздѣ было „дитятъко малое зь крестомъ“ для того, чтобы показать, что Родившійся умретъ на крестѣ.

Переходимъ къ отвѣтамъ крестьянъ на вопросы: что такое Доля, когда и кѣмъ она дается человѣку?

— Доля це свій ангелъ, который надъ всякимъ чоловикомъ. Если чоловикъ прогнивляеть свого ангела, то тому чоловику нема вже никогда спокою: ангелъ видъ него удаляется и плачетъ. Есть люды таки, шо самы скверно роблять, а Долю лають: не Доля винна, а своя воля; недаромъ есть така писенька про Долю (сл. Ново-Николаевка).
—стр. 62—
— Якъ народылся чоловикъ на свитъ, то заразъ до Бога являются ангелы и пытаются Его, яку Долю даваты рожденному. Богъ тоди й вылыть имъ даты Долю або Недолю. Кожному чоловикови дается по одній Доли. Доля ли Недоля похожи на тыхъ людей, якымъ воны дани. Доля отлычается отъ Недоли тымъ, шо наряжына въ гарне платье, а Недоля носе старе и порване платье, та ше й обрывкомъ пидпырезана, вырытенамы пообтыкана, а мотовыломъ пидпырается, якъ иде (хут. Маліевъ).

— Каждому человѣку, при его рожденіи, Богъ даетъ по одной Долѣ или Недолѣ, но не у всякаго человѣка Доля живетъ вмѣстѣ съ нимъ отъ самого рожденія: большинство людей должно искать свою Долю. Доля, по понятію крестьянъ, есть нѣкій духъ, который можетъ принимать на себя образъ то человѣка, то какого—нибудь животнаго. И вотъ, когда Доля является въ образѣ человѣка, тогда и можно отличить „щасливу“ Долю отъ „нещаслывой, гиркой“. Счасливая Доля — человѣкъ красивый, одѣтый въ богатую одежду, несчастливая — человѣкъ безобразный, имѣющій видъ грязнаго оборваннаго нищаго (сл. Араповка. Сообщ. уч. Скубакъ).

— Якь рождаеця на свитъ человикъ, то вмисти съ нымъ рождаеця и его Доля. У кожного человика есть по одній Доли, и отъ якъ чоловикъ попада житы на свою дорогу: узнае чымъ ему нужно занимаця, то й буды житы гарно, во всемъ ему буде помогаты его Доля; а якъ же не попаде чоловикъ чымъ заняця, то тоди Доля бросае его, а уходе куда-ныбудь, чаще всего блукае по лису. Ото якъ батько або маты проклынуть за шо-ныбудь своихъ дитей, то тоди ни у одного изъ ихнихъ дитей не буде Доли, потому шо Доля навсегда покидаеть людей проклынаемыхъ. Для того, шобъ побачиты чужу Долю (а іи побачыты, якъ кажуть, не трудно) нужно тилько узнаты зарани, де родылась дытына, яка ныбудь, все равно хоть хлопыць, хоть и дивчына. Якъ тилко почуешь, шо родылась, нужно дождаты вечера, питы до тіи хаты, де родывся младенець и заглянуты въ предпичне викно, и въ то то викно неприминно побачышъ его Долю. Тамъ тоби выдно буде, якъ винъ буде житы чы хорошо, чы плохо; въ чому бъ ему вызло, а въ чому ни, и даже побачышъ, яка ёго буде смерть. Можно даже побачыты въ те саме викно Долю новорожденнаго и за день до ёго рожденія. Изъ родныхъ младенця никому не удасця побачыты Доли, а можно іи побачыты тилко посторонему и тилко тому, якый ишовъ съ тою цилью, щобъ побачыты чужу Долю и щобъ никому ни за що не говорыты до самой смерти новорожденного (сл. Калинова. Сообщ. уч. Д. Пелихъ).

— Доля есть у каждаго человѣка и дается она ему Богомъ при рожденіи; она всегда имѣетъ видъ того человѣка, которому принадлежитъ. Христосъ съ апостолами Петромъ и Павломъ ходилъ по землѣ. Пришли они въ одно селеніе. Господь, зная что въ ту ночь тамъ должно было родиться
—стр. 63—
трое дѣтей, послалъ ап. Петра послушать подъ окнами тѣхъ хатъ, въ которыхъ ожидалось скорое появленіе на свѣтъ ребенка, чтобы узнать судьбу этихъ дѣтей. Петръ исполнилъ приказаніе Господа и, возвратившись, сообщилъ, что въ одной хатѣ онъ увидѣлъ озеро и слышалъ шумъ и крикъ многихъ людей. На это Господь сказалъ, что родившееся въ той хатѣ дитя утонетъ. Во второй хатѣ Петръ видѣлъ огонь, а около огня много людей „моташается“ и слышны вопли. Господь сказалъ: этотъ ребенокъ сгоритъ на пожарѣ. Въ третьей хатѣ Петръ видѣлъ что-то въ родѣ качелей: висятъ веревки и на нихъ кто-то качается. „А этому ребенку,“ свазалъ Господь, „предстоитъ висѣлица“ (К. Сообщ. В. Щ.).

Не послужилъ ли настоящій апокрифъ основой для вышесказаннаго повѣрья о томъ, что можно узнатъ Долю новорожденнаго, посмотрѣвъ лишь для этого въ предпечное окно?

<...>

П. Ивановъ
Г. Купянскъ.
26-го Мая 91 г.

Оставить комментарийОтветить на комментарий Отменить

Имя и фамилия
Электронная почта
Комментарий

Выбирая между вашим домом и домом соседа, вампиры всегда выберут ваш дом.
Следствие 1. Опасаясь нападения вампиров, ночуйте у соседей!
Следствие 2. Расскажите соседям об этом некронизме. Они переберутся к вам — двойная радость!